Война и мир - краткое содержание - Страница 7

ПечатьE-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Индекс материала
Война и мир - краткое содержание
2 страница
3 страница
4 страница
5 страница
6 страница
7 страница
8 страница
Все страницы

Провозившись достаточно долго с укладкой вещей, Соня, Наташа и остальные понимают, что им не управиться, и остаются ночевать в доме. Ночью привозят нового раненого, который оказывается Андреем Болконским. На следующий день к Ростовым приезжает Берг, который по-прежнему служит в «покойном и приятном месте», он рассказывает о геройстве русских солдат. У графа с графиней размолвка из-за того, что граф хочет отдать часть подвод под раненых, а графиня настаивает, что на них нужно вывозить добро, которого у них осталось и так не слишком много. Наташа, узнав об этом, упрекает мать и настаивает, чтобы подводы отдали, и раненые, которые размещались в их доме, начинают на эти подводы грузиться. Соня видит коляску, в которой везут князя Андрея, и узнает его. Она сообщает графине, та упрашивает ее не говорить об этом Наташе. Ростовы отправляются в путь, Наташа смотрит в окно, оживленно болтая с домашними. Внезапно замечает Пьера, который идет, одетый в кучерский кафтан, вместе с каким-то старичком. Наташа спрашивает у Пьера, едет ли он куда-нибудь. Пьер отвечает, что остается в Москве. Пьер разговаривает рассеянно, выглядит полностью погруженным в свои мысли. V, Наполеон находится на Поклонной горе, перед ним расстилается Москва. Он думает о том, что свершилась его давнишнее, казавшееся невозможным желание, что этот великий город лежит у его ног. Наполеон думает о том, что «с высот Кремля я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя... На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия...» Наполеон отправляется завтракать, думая о том, как он осыплет милостями «русских бояр», он мысленно уже назначал губернатора, который бы сумел привлечь к себе население, «он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечетитак в Москве надо было быть милостивым, как цари». Наполеон ждет депутацию города, которая пригласила бы его в Москву. Не дождавшись депутации, Наполеон подает знак, и войска вступают в город. Москва пуста. Наполеона поражает это известие, это кажется ему невероятным. Он не едет в город, а останавливается на постоялом дворе Дорогомиловского предместья. Перед самым вступлением неприятеля в Москву начинаются беспорядки. Еще оставшийся в городе фабричный и прочий люд выходит на улицу. Возле стен Китай-города читают очередную ростопчинскую афишку, которая теперь называется указом. Народ не понимает, что ему читают. Ростопчин раздражен тем, что Кутузов не считается с его мнением, что, несмотря на его предложение о защите Москвы до последней капли крови, население покидает город. Некоторое время к Ростопчину еще приходят за распоряжениями, но когда отступающие войска начинают проходить через город, перестают это делать. Перед городской управой собирается толпа, которая чего-то требует от начальства. Ростопчин приказывает привести одного из арестованных масонов, Верещагина, который когда-то нанес Ростопчину личную обиду. Ростопчин выводит Верещагина на крыльцо и говорит, что этот человек изменник, что он продался Бонапарту и т. д. и т. п. Затем приказывает «бить, рубить» его. Народ после некоторого колебания набрасывается на Верещагина. Несколько человек задавили, кого-то по ошибке избили. Верещагина забивают до смерти. Ростопчин, «бледный и потрясенный, с трясущейся нижней челюстью», уходит. Отъехав на некоторое расстояние, Ростопчин начинает раскаиваться: «он с неудовольствием вспомнил теперь волнение и испуг, которые он выказал перед своими подчиненными». В конце концов он успокоился той мыслью, что во все времена люди убивали друг друга, и ничего страшного не произошло. По дороге Ростопчину попадается юродивый, который кричит о крестных муках, о растерзанных телах и проч. На Ростопчина это производит сильное впечатление, он вспоминает о своем преступлении, понимая, что никогда не сможет о нем забыть. Французы входят в город. Несколько человек пытаются оказать им сопротивление в воротах Кремля, но безуспешно — их расстреливают из пушек. Французские начальники пытаются запретить войскам расходиться по городу, остановить насилие и мародерство. Но их усилия тщетны, и по всему городу начинается грабеж. Впоследствии пожар Москвы приписывался русскими — и французам, французами — русским. Но вина в том ни тех и ни других. «Москва сгорела вследствие того, что она была поставлена в такие условия, при которых всякий деревянный город должен сгореть». Пьер ушел из дома, переодевшись и вооружившись пистолетом, чтобы принять участие в народной защите Москвы. Затем Пьер вспоминает о каббалистическом значении своего имени (число 666 и проч.) в связи с именем Бонапарта и о том, что именно ему предначертано положить предел власти «зверя». Пьер собирается убить Наполеона, даже если придется при этом пожертвовать собственной жизнью. «Два одинаково сильные чувства неотразимо привлекали Пьера к его намерению. Первое было чувство потребности жертвы и страдания при сознании общего несчастья... другое было то неопределенное, исключительно русское чувство презрения ко всему условному, искусственному... ко всему тому, что считается большинством людей высшим благом мира... Он вдруг почувствовал, что богатство и власть, и жизнь, все то, что с таким старанием устраивают и берегут люди, — все это, ежели и стоит чего-нибудь, то только по тому наслаждению, с которым все это можно бросить». Пьер находится в своем пустом доме, спит не раздеваясь, ест самую грубую пищу, и все это поддерживает Пьера «в состоянии раздражения, близком к помешательству». В дом Пьера приезжают французы с тем, чтобы осмотреть комнаты и разместить солдат. Слуга Пьера, напившись пьян, пытается выстрелить в французского офицера, но Пьер выбивает у него пистолет, и тот промахивается. Француз благодарит Пьера. Пьер уговаривает французского офицера оставить этот поступок «невменяемого и пьяного человека» без наказания. Офицер, которого звали Рамбаль, великодушно прощает слугу и приглашает Пьера к ужину, за которым в беседе высоко оценивает храбрость русских солдат, стойкость русского народа. Пьер говорит, что был в Париже, француз начинает вспоминать свою родину, Пьеру противна болтовня француза, он хочет уйти, но не может. Француз между тем предлагает ему свою дружбу, рассказывает «с легкою и наивною откровенностью француза» историю предков, свое детство, отрочество и возмужалость, все свои родственные, имущественные, семейные отношения. Потом принимается рассказывать о женщинах. «Несмотря на то, что все любовные истории Рамбаля имели тот характер пакостности, в котором французы видят исключительную прелесть и поэзию любви, капитан рассказывал все свои истории с таким искренним убеждением, что он один испытал и познал все прелести любви, и так заманчиво описывал женщин, что Пьер с любопытством слушал его». Рамбаль рассказывает о своем последнем увлечении в Польше, о том, как предмет его чувства долго и мучительно выбирал между долгом и страстью. Пьер вспоминает о Наташе и начинает в ответ французу рассказывать, что он всю жизнь любил и любит только одну женщину и что эта женщина никогда не может принадлежать ему. Пьер говорит, что «любил эту женщину с самых юных лет, но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил над всем миром и потому, тем более, над самим собой». Француз не понимает, называет это платоническим чувством, но более всего из рассказа Пьера капитана поражает то, что Пьер был очень богат, что он имел два дворца в Москве, что он бросил все и не уехал из Москвы, а остался в городе, скрывая свое имя и звание. Ночью Пьер с французом выходят на улицу, Пьер видит окружающие его красоту и спокойствие, но внезапно вспоминает о своем намерении убить Наполеона, ему становится нехорошо, он идет в дом и через некоторое время засыпает. Обоз Ростовых доезжает до Мытищ. Ночью люди замечают над Москвой зарево пожара. На графа, Наташу и графиню это производит ужасное впечатление, графиня плачет. Наташа уже знает о том, что князь Андрей находится здесь. Еще с утра, когда ей сказали про рану и присутствие князя Андрея, она решила, что должна увидеть его. Ночью, когда родители засыпают, Наташа выходит из комнаты и в страхе перед тем, какого князя Андрея она увидит — изуродованного, недвижимого, — идет туда, где располагаются раненые. Наташа находит кровать князя Андрея, встает перед ней на колени, и Андрей протягивает ей руку. С того момента, как Болконский получил ранение, прошло семь дней, на протяжении которых он почти постоянно пребывал в беспамятстве. На седьмой день ему становится лучше, но доктор отмечает это с некоторым неудовольствием, потому что он знает, что при ране князя Андрея выжить нельзя и что если он не умрет теперь, то умрет несколько позже, но с еще большими мучениями. Андрей спрашивает у Тимохина, майора его полка, который также ранен, нельзя ли достать Евангелие, затем снова впадает в беспамятство и лишь повторяет, чтобы ему дали Евангелие. Доктор удивляется, как князь Андрей терпит, потому что знает — боль должна быть ужасной. В промежутках между беспамятством Андрей размышляет о своей жизни, понимает, что «ему открылось новое счастье, не отъемлемое от человека... счастье, находящееся, вне материальных сил, вне материальных внешних влияний на человека, счастье одной души, счастье любви. Понять его может всякий человек, но сознать и предписать его мог только один бог». Князь Андрей понимает, что «это не та любовь, которая любит за что-нибудь, для чего-нибудь или почему-нибудь, но та любовь, которую он испытал в первый раз, когда, умирая, увидал своего врага (Анатоля) и все-таки полюбил его». Он понимает, что истинная любовь — это любить все окружающее, все живое, любить бога во всех проявлениях. «Любить человека дорогого можно человеческой любовью; но только врага можно любить любовью божеской». Он вспомнил Наташу и «в первый раз понял всю жестокость своего отказа, увидел жестокость своего разрыва с ней*. В этот момент князь Андрей видит Наташу, которая подходит к нему, понимает, что это настоящая, живая Наташа. Она просит простить ее, Андрей отвечает, что любит ее. «С этого дня, во время всего дальнейшего путешествия Ростовых, на всех отдыхах и ночлегах, Наташа не отходила от раненого Болконского, и доктор должен был признаться, что он не ожидал от девицы ни такой твердости, ни такого искусства ходить за раненым». Пьер просыпается в своем доме, вспоминает о своем намерении, берет пистолет и уходит из дома. По Москве полыхает пожар. На дороге ему попадается какая-то женщина с несколькими детьми, которая, рыдая, кричит, что младшую дочку оставили в гормщом доме. Ее муж-чиновник не знает, что предпринять. Пьер ни пытается помочь. Девушка-служанка отводит Пьера к горящему дому. Рядом французы мародерствуют, взламывают двери, отнимают у жителей добро. К дому подойти невозможно — он весь охвачен пламенем. Пьер спрашивает о ребенке у французов, то его птиводят к скамейке, под которой лежит девочка лет трех. Пьор хватает ее и бежит к тому месту, где оставил чиновника с женой, но тих уже нет. Пьер пытается спрашивать о них окружающих, ното но при- носит никакого результата, только какая-то баба говорит, что вроде бы знает родителей девочки. Пьер видит армянскую семью, к которой подходят французы, один из которых снимает со старика сапоги, а другой срывает с молодой красавицы армянки ожерелье. Пьер отдает ребенка той бабе, которая предположительно знала его родителей, и бросается на французов. Один убегает, другого Пьер сбивает с ног, начинает душить. В это время появляется конный французский разъезд, Пьера избивают до беспамятства, обыскивают, находят у него пистолет и принимают за шпиона. Пьера допрашивают, он дерзко отвечает французам, не называет своего имени. Из всех задержанных людей Пьер казался самым подозрительным, и его под строгим караулом французы помещают отдельно. Том 4 Часть первая «Петербургская жизнь шла по-старому; и из-за хода этой жизни надо было делать большие усилия, чтобы сознавать опасность и то трудное положение, в котором находился русский народ. Те же были выходы, балы, тот же французский театр, те же интересы дворов, те же интересы службы и интриги. Только в самых высших кругах делались усилия для того, чтобы напоминать трудность настоящего положения». У Анны Павловны Шерер в день битвы под Бородиным был званый вечер. В этот день ожидали князя Василия, который собирался читать послание патриарха: князь Василий славился своим чтением — он невпопад то понижал, то повышал голос, прикрывал глаза и завывал. Одной из самых значительных новостей была болезнь графини Безуховой. «Все очень хорошо знали, что болезнь прелестной графини происходила от неудобства выходить замуж сразу за двух мужей и что лечение итальянца состояло в устранении этого неудобства...» Сын князя Василия Ипполит присутствует здесь же, пытается острить, но делает это невпопад: вставляет в разговор бессмысленную фразу, так как считает, что остроумие в этом и состоит. Появляется князь Василий и читает послание. Все с одобрением слушают. На следующий день разносятся вести о победе русских войск под Бородиным: Кутузов сразу после сражения, считая, что русские войска победили французов, отправил донесение в ставку. В свете и в салоне Анны Павловны все радуются, демонстрируют свой патриотизм, князь Василий, забыв свои нелестные отзывы о Кутузове, утверждает, что всегда считал, что «он один может победить Наполеона». По городу разносится также другая весть — о смерти графини Безуховой. «Официально в больших обществах все говорили, что графиня Безухова умерла от страшного припадка ангины, но в интимных кружках рассказывали подробности о том, как лейб-медик королевы испанской предписал Элен небольшие дозы какого-то лекарства для произведения известного действия; но как Элен, мучимая тем, что старый граф подозревал ее, и тем, что муж, которому она писала (этот несчастный, развратный Пьер), не отвечал ей, вдруг приняла огромную дозу выписанного ей лекарства и умерла в мучениях, прежде чем могли подать помощь. Рассказывали, что князь Василий и старый граф взялись было за итальянца; во итальянец показал такие записки от несчастной покойницы, что его тотчас же отпустили». Еще через три дня приходит весть о сдаче Москвы. Князь Василий, тут же позабыв свои высказывания о главнокомандующем, возмущается: «Как можно было поручить такому человеку судьбу России!» Через девять дней после оставления Кутузовым Москвы приезжает официальный посланец с пакетом к государю об этом событии. Александр печален, решает, что теперь никакого примирения с Наполеоном быть не может, что будет вести войну, пока «не истощит все средства, которые в его руках», даже если в конце концов ему самому придется «отпустить бороду до сих пор... и пойти есть один картофель с последним из... крестьян». Половина России завоевана, повсюду поднимается ополчение. Однако считать, что люди того времени занимались только самопожертвованием и геройством, было бы неверно. «Большая часть людей того времени не обращали никакого внимания на общий ход дел а руководились только личными интересами настоящего. И эти-то люди были самыми полезными деятелями того времени. Те же, которые пытались понять общий ход дел и с самопожертвованием и геройством хотели участвовать в нем, были самые бесполезные члены общества; они видели все навыворот, и все, что они делали для пользы, оказывалось бесполезным вздором, как полки Пьера, Мамонова, грабившие русские деревни, как корпия, щипанная барынями и никогда не доходившая до раненых и т. п.». «Только одна бессознательная деятельность приносит плоды, и человек, играющий роль в историческом событии, никогда не понимает его значения. Ежели он пытается понять его, он поражается бесплодностью... В Петербурге и губерниях, отдаленных от Москвы, дамы и мужчины в ополченских мундирах оплакивали Россию и столицу и говорили о самопожертвовании и т. п.; но в армии, которая отступала за Москву, почти не говорили и не думали о Москве, и, глядя на ее пожарище, никто не клялся отомстить французам, думали о еле- дующей трети жалованья, о следующей стоянке, о Матрешке-маркитантке и т. п.». К числу таких людей относится и Николай Ростов. Он не думает о судьбе России, а если бы его спросили об этом, то он ответил бы, что для того, чтобы вершить судьбы страны, существуют Кутузов и другие высокопоставленные чины. Ему же следует думать об исполнении своего долга, о карьере, о том, как года через два получить полк. За несколько дней до Бородинского сражения Ростов, получив деньги и бумаги, отправляется в Воронеж покупать лошадей. В Воронеже он посещает губернатора, который приглашает его на бал. Губернская жизнь в 1812 г. остается такой же, какой была всегда. В городе царит некоторое оживление по случаю приезда нескольких богатых семей из Москвы. «Во всем, что происходило в то время в России, заметна была какая-то особенная размашистость — море по колено, трын-трава все в жизни, да еще в том, что тот пошлый разговор, который необходим между людьми и который прежде велся о погоде и об общих знакомых, теперь велся о Москве, о войске и Наполеоне». Ростов находится в центре внимания, все дамы от него без ума. Николай ведет себя несколько развязно, т. к. понимает, что от него ждут чего-то необыкновенного. Он производит фурор среди барышень своей непринужденной манерой танцевать, пытается волочиться за одной замужней блондинкой. В разгар бала Николая подзывает губернаторша и говорит, что его хочет видеть некая пожилая дама. Дама оказывается тетей Марьи Болконской. Во время разговора тетушка (Анна Игнатьевна) с похвалой отзывается о памятном ей случае, когда Ростов вступился за княжну Марью, благодарит его. Ростов смущается, краснеет, отвечает, что Марья ему очень нравится, что обстоятельства их встречи он не раз воспринимал как знак судьбы. Однако Ростов напоминает, что он связан обещанием, которое дал своей кузине Соне, и не может просить Марью стать его женой. Князь Андрей пишет письмо сестре с предписанием выехать в Воронеж, где она теперь и находится. Анна Игнатьевна рассказывает ей о своем разговоре с Ростовым, о том, как молодой человек покраснел при упоминании имени княжны. Марья смущается, ее мысли все чаще и чаще обращаются к Николаю. Она не знает, как ей держать себя с ним, и боится, что при встрече с Николаем не сможет справиться с волнением. Вскоре приезжает Ростов. При виде его княжна Марья невольно преображается. Впервые в ее голосе «зазвучали новые, женские, грудные звуки». В движениях княжны появляется грация. Мадемуазель Бурьен в изумлении смотрит на княжну Марью, не понимая, что вдруг с той произошло. «Самая искусная кокетка, она сама не могла бы лучше маневрировать при встрече с человеком, которому надо было понравиться». «В первый раз вся та чистая духовная внутренняя работа, которою она жила до сих пор, выступила наружу. Вся ее внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания, стремление к добру, покорность, любовь, самопожертвование — все это светилось теперь в этих лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного лица. Ростов увидал все это так же ясно, как будто он знал всю ее жизнь. Он чувствовал, что существо, бывшее перед ним, было совсем другое, лучшее, чем все те, которые он встречал до сих пор, и лучшее, главное, чем он сам». Ростов забывает все заготовленные заранее для разговора слова. После расставания с княжной Марьей Ростов часто думает о ней, но иначе, чем обо всех других женщинах, встречавшихся ему ранее. «О всех барышнях, как и почти всякий честный молодой человек, он думал как о будущей жене, примеривал в своем воображении к ним все условия супружеской жизни — белый капот, жена за самоваром, женина карета, ребятишки... И эти представления будущего доставляли ему удовольствие; но когда он думал о княжне Марье, на которой его сватали, он никогда не мог ничего представить себе из будущей супружеской жизни. Ежели он и пытался, то все выходило нескладно и фальшиво. Ему только становилось жутко». Известие о Бородинском сражении потрясает всех. Ростов торопится с покупкой лошадей и возвращением в полк. Он еще раз встречается с Марьей, на этот раз в церкви. Его поражает то одухотворенное выражение, которое появляется на лице княжны во время молитвы. Ростов жалеет, что поторопился дать обещание Соне и теперь несвободен. Все еще находясь в Воронеже, Николай получает письма из дома — от матери и от Сони. Последняя освобождает его от данного ей слова, пишет, что дела Ростовых находятся в глубоком упадке и лишь женитьба Николая на Марье Болконской поправит положение. Семейство Ростовых находится в Троице, откуда и были написаны оба письма. Графиня, побеседовав с Соней, убеждает ее пожертвовать собой ради благополучия семьи, которой она стольким обязана. Соня колеблется. «Прежде во всех действиях самопожертвования она с радостью сознавала, что она, жертвуя собой, этим самым возвышает себе цену в глазах себя и других и становится более достойною Николая... Но теперь жертва ее должна была состоять в том, чтобы отказаться от того, что для нее составляло всю награду жертвы, весь смысл жизни». Девушка испытывает горькое разочарование по отношению к членам семьи, в которой живет, а ее любовь к Николаю превращается в страсть. Соня завидует Наташе, которая не испытала ничего подобного, но тем не Менее не раз была любима. Кроме того, наблюдая, как Наташа ухаживает за раненым князем Андреем, Соня втайне надеется, что после его выздоровления они поженятся, и тогда Николаю нельзя будет связать свою судьбу с сестрой Болконского из-за близкого родства. Именно поэтому Соня и отправляет Николаю письмо, в котором разрывает их помолвку. Пьер содержится под караулом. С ним сидят еще семнадцать человек низшего сословия, которые также обвиняются в поджигательстве. Французы устраивают нечто вроде суда, задают множество лишних и ненужных, по мнению Безухова, вопросов, на некоторые из которых Пьер просто отказывается отвечать. Он понимает, что весь этот «суд» — никому не нужная процедура, что движущая сила всего — власть, благодаря которой французы и судят его, и главная их цель — обвинить его. Москва продолжает гореть, по городу стелется дым. Через некоторое время пленных ведут к генералу Даву, тот указывает на Пьера, будто бы узнает в нем русского шпиона. Безухов пытается оправдаться, называет свое имя, но Даву не слушает его. Приходит адъютант, Даву в спешке отдает какие-то распоряжения (как выясняется потом — приказ казнить пленных). Пьера выводят на улицу, вместе с другими пленными подводят к столбам, раздается барабанная дробь, французы совещаются (по одному или по двое расстреливать). Видно, что французы торопятся. На глазах Пьера расстреливают первых двух пленных, затем еще двоих. Безухов замечает, что ужас и страдание написаны не только на лицах пленных, но и на лицах французов. Он не понимает, зачем вершится «правосудие», если страдают и «правые» и «виноватые». Французы сбрасывают тела в яму «с видом людей, совершающих преступление». Пьера не расстреливают: казнь прекращена. Безухова отделяют от других «подсудимых» и помещают в небольшую разоренную и «загаженную» церковь. «С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершенное людьми, не хотевшими этого делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора. В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога». Пьер знакомится с человеком невысокого роста по имени Платон Каратаев, который уговаривает Безухова «не тужить»: «Час терпеть, а век жить». Он угощает Пьера картошкой. На вопрос Каратаева Безухов отвечает, что остался в городе случайно, пошел посмотреть на пожар, а его арестовали как поджигателя и осудили. Каратаев замечает, что «где суд, там и неправда», сам представляется солдатом Апшеронского полка. Слушая рассказ Безухова о его семье, Каратаев сочувствует, что у Пьера нет родителей («Жена для совета, теща для привета, а нет милее родной матушки!»), а то, что Пьер бездетен, огорчает Платона еще больше. Каратаев рассказывает и свою историю: «как он поехал в чужую рощу за лесом и попался сторожу, как его секли, судили и отдали в солдаты». В солдаты должен был идти его брат, но у него пятеро детей, а у самого Платона осталась только жена-солдатка — была дочка, но ее «еще до солдатства бог прибрал». Каратаев вспоминает, как ездил домой на побывку: родные живут хорошо, трудятся все вместе. Перед сном он читает какую-то странную молитву, в которой упоминаются «Фрол и Лавра». На недоуменный вопрос Пьера Платон отвечает, что это лошадиный праздник и что «и скота жалеть надо». «Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпению Платона; лежащего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новою красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, двигался в его душе». Вместе с Пьером в церкви содержатся еще двадцать три человека, три офицера и два чиновника. «Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого». «Вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что-то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые». Сколько ему лет, Каратаев не знает, но, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал, ему за пятьдесят. Однако у Платона нет ни одного седого волоса и зубы все целы. Его лицо, несмотря на морщинки, «имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий». «Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенно неотразимая убедительность». «Физические силы его и проворливость были такие первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь». Речь Платона изобилует народно-просторечными оборотами — пословицами, поговорками, присловьями. Платон постоянно чем-то занят — «он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, варил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу... Главная прелесть его рассказов состояла в том, что в его речи события самые простые, иногда те самые, которые, не замечая их, видел Пьер, получали характер торжественного благообразия... Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на свою ласку и нежность к нему... ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним». Каратаев ничего не помнит наизусть, кроме своей молитвы. Если Пьер, пораженный глубоким смыслом какого-либо наблюдения Платона, просит его повторить только что сказанное, тот не может этого сделать. Узнав, что князь Андрей находится у Ростовых, Марья выезжает к ним в Ярославль. Ее любовь к Николаю за прошедшее время становится «нераздельной частью ее самой». «Княжна Марья знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и чувствовала, что она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении». Ростовы встречают ее радушно, князь Андрей чувствует себя по-прежнему, но, по уверениям окружающих, жизнь его вне опасности. Марья знакомится с Соней. В первый момент в ней поднимается враждебное чувство к этой девушке, но, переборов себя, Марья держится с ней приветливо и дружелюбно. Узнав, что за ее братом ухаживает Наташа, Марья едва сдерживает слезы досады. Однако, увидев Наташу и прочтя на ее лице страдание, раскаяние и любовь, Марья «с горестным наслаждением заплакала у нее на плече». Наташа сообщает княжне Марье, что рана князя Андрея теперь лучше, но доктор опасается заражения. Однако Наташа добавляет, что пару дней назад Андрей переменился, и ей кажется, будто он умирает. Войдя к раненому, Марья понимает, насколько справедливы наблюдения Наташи, понимает также, что «смягчения, умиления эти были признаками смерти». Князь Андрей, по-видимому, тоже чувствует, что дни его сочтены. В его взгляде просматривается упрек, словно он обвиняет сестру и Наташу в том, что «ты живешь и думаешь о живом, а я...». Болконский благодарит сестру за то, что она приехала к нему, однако «разговор был холодный, несвязный и прерывался каждую минуту». Андрей говорит, что знает о чувстве, вспыхнувшем между Марьей и Николаем, добавляет, что был бы рад их браку. На некоторое время князю Андрею приводят сына, затем он пытается поговорить с сестрой о Евангелии, но на полуслове замолкает, т. к. «все мысли, которым люди придают значение», и слова кажутся ему бледными по сравнению с той истиной, которая открывается для него. «Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной, и странной легкости бытия ». Князь Андрей ожидает прихода смерти без страха и тревоги, хотя раньше она пугала его. Он чувствует, что любит Наташу, пытается понять, в чем смысл и сущность любви. «Любовь? Что такое любовь? — думал он. — Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все, что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть бог, и умереть — значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику» . В последние часы жизни князя Андрея княжна Марья ухаживает за братом вместе с Наташей. Болконского исповедуют и причащают, домашние приходят проститься с ним. Когда он умирает, все плачут (Николенька, сын Андрея, — «от страдальческого недоумения», графиня и Соня — от жалости к Наташе и от того, что Андрея больше нет, старый граф — от того, что скоро и ему предстояло последовать за князем Андреем). Наташа и Марья тоже плачут, но «не от своего личного горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, свершившегося перед ними». Часть вторая После Бородинского сражения, входа французов в Москву и пожара Москвы важнейшим эпизодом войны 1812 г. историки признают движение русской армии с Рязанской дороги на Калужскую и к Тарутинскому лагерю, так называемый «фланговый марш за Красною Пахрой». Историки ищут в этом маневре глубокий смысл, который, впрочем, лежит на поверхности: русская армия отошла от прямого первоначального направления потому, что ей необходимо было пополнить запасы продовольствия. «Заслуга Кутузова состояла не в каком-нибудь гениальном, как это называют, стратегическом маневре, а в том, что он один понимал значение совершавшегося события». Наполеон, оставленный в Москве, через некоторое время посылает в лагерь Кутузова парламентеров для переговоров о мире. Русский главнокомандующий отвечает решительным отказом. Во время стояния в Тарутинском лагере соотношение сил между противоборствующими армиями меняется. Объективный ход событий, изменения в сознании русских солдат подготавливают этот перевес: «Известия о легких победах над французами мужиков и партизанов, и зависть, возбуждаемая этим, и чувство мести, лежавшее в душе каждого человека до тех пор, пока французы были в Москве, и — главное — неясное, но возникшее в душе каждого солдата сознание того, что отношение силы изменилось теперь и преимущество находится на нашей стороне. Существенное отношение сил изменилось, и наступление стало необходимым». В штабе творится привычная неразбериха, передел должностей. Продолжаются дрязги между Кутузовым и Бенигсеном. Бенигсен подает записку о необходимости наступления. Казаки случайно обнаруживают, что левый фланг французской армии не защищен, и Кутузов назначает наступление на пятое октября. В день наступления «рано утром дряхлый Кутузов встал, помолился богу, оделся и с неприятным сознанием того, что он должен руководить сражением, которого он не одобрял, сел в коляску и выехал...». Подъехав к Тарутину, он с удивлением обнаруживает, что войска никуда не двигаются. «Кутузов увидел пехотные полки, ружья в козлах, солдат за кашей и с дровами, в подштанниках », Главнокомандующий вызывает офицеров, от которых и узнает, что приказа о наступлении не поступало. Кутузов вызывает своих штабных адъютантов, выясняет, что это их вина, приходит в бешенство, кричит на офицеров, «угрожая руками и ругаясь площадными словами». Успокоившись, он, махнув рукой, переносит наступление на следующий день. На другой день казаки атакуют левый фланг французов и обращают их в бегство. «Ежели бы казаки преследовали французов, не обращая внимания на то, что было позади и вокруг них, они взяли бы и Мюрата, и все, что тут было. Начальники и хотели этого. Но нельзя было сдвинуть с места казаков, когда они добрались до добычи и пленных. Команды никто не слушал. Взято было тут же тысяча пятьсот человек пленных, тридцать восемь орудий, знамена и, что важнее всего для казаков, лошади, седла, одеяла и различные предметы». Французы тем временем приходят в себя и принимаются стрелять. «Все сражение состояло только в том, что сделали казаки Орлова-Денисова; остальные войска лишь напрасно потеряли несколько сот людей. Вследствие этого сражения Кутузов получил алмазный знак, Бенигсен тоже алмазы и сто тысяч рублей, другие, по чинам соответственно, получили тоже много приятного, и после этого сражения сделаны еще новые перемещения в штабе». Наполеон пытается провести преобразования в Москве. В области административной он дарует городу конституцию, учреждает муниципалитет. Наполеон призывает жителей возвращаться обратно, приниматься за работу, возобновлять торговлю. «Но странное дело, все эти распоряжения, заботы и планы, бывшие вовсе не хуже других, даваемых в подобных же случаях, не затрагивали сущности дела, а, как стрелки циферблата в часах, отделенного от механизма, вертелись произвольно и бесцельно, не захватывая колес». Все попытки Наполеона заключить перемирие с Александром остаются безуспешными. После казни мнимых поджигателей города сгорает другая половина Москвы, что также свидетельствует о бессмысленности предпринимаемых Наполеоном шагов. Бонапарт всеми силами пытается прекратить грабежи и восстановить в армии дисциплину, но все его усилия идут прахом. «Войско... как распущенное стадо, топча под ногами тот корм, который мог бы спасти его от голодной смерти, распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Москве». Получив известие о Тарутинском сражении, Наполеон решает «наказать» русских. Французы бегут из Москвы, увозя с собой награбленное. Бонапарт больше не способен управлять своими солдатами, конец его армии уже очевиден. Пьер по-прежнему находится в плену. «Одеяние Пьера теперь состояло из грязной продранной рубашки, единственного остатка его прежнего платья, солдатских порток, завязанных для тепла веревочками на щиколотках по совету Каратаева, из кафтана и мужицкой шапки». Французский капрал часто разговаривает с Пьером, даже предлагает ему свою трубку. Раз французы привозят полотно и сапожный материал, раздают все пленным, чтобы те шили рубахи и сапоги. Каратаев шьет французу рубаху и, довольный своим произведением, отдает ее новому хозяину. Тот требует остатки полотна, Платон с грустным видом возвращает обрезки и отходит в сторону, но француз, усовестившись, останавливает его и отдает ему полотно обратно. Каратаев замечает: «Говорят, нехристи, а тоже душа есть». Пьер находится в плену уже четыре недели и, хотя французы предлагают ему перейти к пленным офицерам, отказывается. Благодаря своему крепкому сложению Пьер выносит и голод, и лишения. «И именно в это самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах в Бородинском сражении, — он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге и самопожертвовании, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и согласие с самим собой только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве». Его прежние заботы кажутся ему ничтожными, его озлобление на жену — смешным. Пьер испытывает незнакомые ему ранее чувства радости и крепости жизни. Чувство это не покидает его все время, пока он находится в плену, и по мере того, как усложняется положение Пьера, оно растет и крепнет. Французы собираются отступать, один из пленных заболевает. Пьер спрашивает капрала, как поступить с больным, и видит, что в капрале произошли перемены. «Б нем чувствовалась та таинственная безучастная сила, которая заставляла людей против своей воли умерщвлять себе подобных*. Пленных под конвоем гонят вперед. Французы останавливаются на привал. «Остановившись, все как будто поняли, что неизвестно еще, куда идут, и что на этом движении много будет тяжелого и трудного... С пленными на этом привале конвойные обращались еще хуже, чем при выступлении... От офицеров до последнего солдата было заметно в каждом как будто личное озлобление против каждого из пленных, так неожиданно заменившее прежде дружелюбное отношение». Озлобление еще более усиливается, когда выясняется, что один из пленных сбежал. Пьер замечает в людях то же ожесточение и озлобление, которое уже видел во время казни. Ему становится страшно, но он чувствует, «как по мере усилий, которые делала роковая сила, чтобы раздавить его, в душе его вырастала и крепла независимая от нее сила жизни ». Все же Пьер не перестает удивляться несоответствию того, что творится в его душе, и окружающей его реальности: «В плену держат меня... Меня — мою бессмертную душу, — он смотрит вокруг, видит леса и поля, небо. — И все это мое, и все это во мне, и все это я... И все это они поймали и посадили в балаган, загороженный досками...» В первых числах октября к Кутузову еще раз приезжает парламентер с письмом от Наполеона и предложением мира, но Кутузов отвечает категорическим отказом. «Кутузов, как и все старые люди, мало спал по ночам. Он днем часто неожиданно задремывал; но ночью он, лежа нераздетый на своей постеле, большею частью не спал и думал». Он понимает, что, действуя наступательно, русская армия может только проиграть: «Терпение и время — вот мои воины-богатыри». Он знал, что «не надо срывать яблоко, пока оно зелено. Оно само упадет, когда будет зрело. А сорвешь зелено, испортишь яблоко и дерево, и сам оскомину набьешь». Еще через некоторое время к Кутузову приезжает вестник с новостью, что Наполеон ушел из Москвы. Кутузов благодарит бога за то, что он «внял молитве нашей», и плачет. «Со времени известия о выходе французов из Москвы и до конца кампании вся деятельность Кутузова заключается только в том, чтобы властью, хитростью, просьбами удерживать свои войска от бесполезных наступлений, маневров и столкновений с гибнущим врагом». Наполеоновская армия внутренне разложена: «люди этой бывшей армии бежали с своими предводителями сами не зная куда, желая (Наполеон и каждый солдат) только одного: выпутаться лично как можно скорее из того безвыходного положения, которое, хотя и не ясно, они сознавали». Постепенно тая, французское войско продолжает свой гибельный путь к Смоленску. Часть третья «Период кампании 12-го года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже не в армиях и сражениях, а в чем-то другом ». Со времени оставления Смоленска начинается партизанская война, весь ход кампании не подходит ни под какие «прежние предания войн». Наполеон чувствовал это, и «с самого того времени, когда он в правильной позе фехтования остановился в Москве и вместо шпаги противника увидел поднятую над собой дубину, он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существуют какие-то правила для того, чтобы убивать людей). Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на то, что высшим по положению русским людям казалось почему-то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам встать в позицию и т. д., — дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие. И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменится презрением и жалостью». 24 августа был учрежден первый партизанский отряд Давыдова, а вслед за его отрядом стали учреждаться другие. Денисов также руководит одним из партизанских отрядов. В его отряде находится Долохов. Партизаны Денисова выслеживают французский транспорт с большим грузом кавалеристских вещей и русских пленных и выбирают наиболее удобный момент для нападения. Чтобы подготовиться еще лучше, Денисов посылает одного из своих партизан, Тихона Щербатого, «за языком». Погода дождливая, осенняя. Пока Денисов ждет возвращения, в отряд приезжает офицер с пакетом от генерала. Денисов с удивлением узнает в офицере Петю Ростова. Петя пытается держаться «по-взрослому», всю дорогу приготавливает себя к тому, как будет, не намекая на прежнее знакомство, держать себя с Денисовым. Но при виде той радости, которую выказывает Денисов, Петя забывает официальность и просит Денисова оставить его в отряде на день, хотя при этом и краснеет (причиной этого было то, что генерал, который боялся за его жизнь, отправляя Петю с пакетом, строго-настрого приказал ему сразу возвращаться и не ввязываться ни в какие «дела»). Петя остается. В это время возвращается Тихон Щербатый — посланные на разведку партизаны видят, как он удирает от французов, которые палят по нему из всех стволов. Выясняется, что Тихон захватил пленного еще вчера, но, так как тот оказался «несправный и дюже ругался», Тихон не довел его живым до лагеря. Тихон пытается добыть еще одного «языка», но его обнаруживают. Тихон Щербатый был в отряде одним из самых нужных людей. Подобрали Щербатого в небольшом селе. Староста этого села встретил поначалу Денисова неприветливо, но когда тот говорит, что его цель — бить французов, и спрашивает, не забредали ли французы в их края, староста отвечает, что «мародеры бывали», но что в их деревне один только Тишка Щербатый занимался этими делами. По приказанию Денисова Щербатого приводят, тот объясняет, что «мы французам худого не делаем... мы только так, значит, по охоте баловались с ребятами. Мародеров точно десятка два побили, а то мы худого не делали». Вначале Тихон справляет в отряде всю черную работу: раскладку костров, доставление воды и т. п., во потом выказывает «очень большую охоту и способность к партизанской войне». «Он по ночам уходил на добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а когда ему приказывали, то приводил и пленных». Денисов освобождает Тихона от работ, начинает брать его с собой в разъезды, а затем зачисляет в казаки. Тихон не любит ездить на лошади, всегда ходит пешком, но не отстает от кавалерии. Из оружия он держит только мушкет, который «он носил больше для смеха», пику и топор, которыми «он владел, как волк владеет зубами». «Когда надо было сделать что-нибудь особенно трудное и гадкое — выворотить плечом из грязи повозку, за хвост вытащить из болота лошадь, ободрать ее, залезть в самую середину французов, пройти в день пятьдесят верст, — все указывали, посмеиваясь, на Тихона... Никто больше его не открыл случаев нападения, никто больше его не побрал и не побил французов; и вследствие этого он был шут всех казаков, гусаров и сам охотно поддавался этому чину». Однажды, пытаясь взять языка, Тихон получает ранение «в мякоть спины». От раны он лечится исключительно водкой «внутренно и наружно», при этом над ним потешается весь отряд. На этот раз Тихон оправдывается перед Денисовым за то, что не доставил языка живым, пытается обратить все в шутку. Однако, «когда прошел смех, овладевший им при словах и улыбке Тихона, и Петя понял на мгновение, что Тихон этот убил человека, ему сделалось неловко». Петя остается в отряде, он ужинает за одним столом с офицерами, ест баранину и «находится в восторженном детском состоянии нежной любви ко всем людям и вследствие того уверенности в такой же любви к себе других людей». Он долго не решается, но затем все же спрашивает Денисова, нельзя ли позвать мальчика-француза, которого партизаны некоторое время назад взяли в плен. Денисов разрешает, и Петя отправляется за французским барабанщиком (Винсентом). Казаки уже переделали его имя на « Весенний », а мужики и солдаты зовут его просто Весеня. Один из гусар уверяет Петю, что они покормили француза — «страсть, какой голодный был». Его даже одевают в русский кафтан. Петя приглашает юного француза в дом и, глядя на него, нащупывает в кармане деньги, пребывая в сомнении, не стыдно ли будет дать их барабанщику. Скоро приезжает Долохов, Петя смотрит на него с восхищением: о Долохове ходят самые фантастические рассказы. Он необычайно храбр и жесток по отношению к французам. Долохов приглашает «господ офицеров» прокатиться вместе с ним в лагерь французов. У него с собой есть два французских мундира. По словам Долохова, он хочет подготовиться получше к наступлению, т. к. «любит аккуратно дело делать».



Похожие сочинения
Обновлено 14 Июля 2013