Главная Краткие содержания Шолохов М.А. Тихий Дон - краткое содержание - Страница 4

Тихий Дон - краткое содержание - Страница 4

ПечатьE-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Индекс материала
Тихий Дон - краткое содержание
2 страница
3 страница
4 страница
5 страница
6 страница
7 страница
8 страница
Все страницы


15
Бывший машинист мельницы Мохова, Иван Алексеевич Котляров, увидел бегущего Захара Королева, кричавшего, что соседние пехотные части уходят с фронта, оголяя свою линию. Но оказалось, что пехота сменила казаков, отправляемых через Псков на усмирение в Петроград. Они волновались, не хотели ехать. Им прочитали телеграмму Корнилова, в которой он призывал не подчиняться Временному правительству, а защищать родину.
Вскоре получили телеграмму от Керенского, в которой он называл Корнилова предателем. У казаков все перепуталось. Разобраться в круговерти событий было уже почти невозможно. Командир полка объявил казакам, что они подчиняются Корнилову, а не Керенскому. Иван Алексеевич пришел к выводу, что надо всячески противодействовать движению казаков на Петроград. Надо склонять их на свою сторону. Иван Алексеевич вспоминал Штокмана и его наставления: во время агитации казаков не забывать про их консервативную сущность и приспосабливаться к обстановке. Иван Алексеевич уговаривал казаков проситься на фронт, вместо отправки в столи- цу бить своих. Казаки охотно соглашались с ним. Агитация шла успешно, и на первой же остановке казаки собрались на митинг, требуя отправки на фронт. Машинист охотно отогнал поезд в тупик. Командир возражал, но через час сотня без единого офицера своим ходом отправилась на Юго-Запад. Командование принял Иван Алексеевич. На привале казаки забеспокоились, как нашкодившие дети, собираясь повернуть назад. Наутро сотня двинулась дальше, позже ее нагнали офицеры, приехавшие на переговоры. Парламентеры прибыли из Туземной дивизии. Они сообщили о низложении Временного правительства. Все учреждения Петрограда охраняются казаками. Призывали сотню вернуться на станцию Дно, самовольно покинутую полком. Казаки понуро слушали офицеров. Иван Алексеевич понял: казаки вот-вот дрогнут. Он смело обратился к офицеру, спросив, при нем ли телеграмма о взятии Петрограда. Офицер ответил, что телеграммы нет, да и не в ней дело. Казаки стали горланить, что все обман. Да хоть бы и взяли Петроград, люди не хотели идти воевать со своими. Казаки погнали парламентеров. Но тут выступил ингуш. Он припугнул: за сотней идут два. полка дикой дивизии, они сметут казаков. Лучше арестуйте большевика (он указал на Ивана Алексеевича) и подчиняйтесь приказам командиров. Казаки дрогнули, но положение спас Турилин, вызвав неприязнь рядовых к офицерам, крикнув, что их могут окружить, пока они митингуют да уши развешивают. Казаки сели на коней. Взяв карабин, Иван Алексеевич пригрозил парламентерам, что отныне будет говорить с ними только этим языком. 16 29 августа Корнилову стало ясно: его план захвата власти провалился. Он отправил телеграмму Каледину, призывая его к сотрудничеству, “совместному спасению родины”. 17 На Петроград кинули части 3-го конного корпуса и Туземной дивизии. Они растянулись от Ревеля до Луги. Бестолковость и несогласованность командования накаляли и без того напряженную атмосферу. На пути казаки встречали глухое сопротивление рабочих железной дороги. Временное правительство отправляло реляции о возвращении полков на фронт. Корнилов же гнал их на Петроград. Сложилась самая запутанная ситуация. К одному из эшелонов подошел Бунчук, нашел знакомого Дугина. Бунчук объяснил казакам, что их гонят в Петроград свергнуть Временное правительство, а на его место посадить Корнилова. При Керенском лучше, чем при Корнилове, но вот после Керенского, обещал Бунчук, будет еще лучше, когда установится власть рабочих. Поэтому пока надо защищать Временное правительство, иначе, придя к власти, Корнилов потопит в крови полстраны. Уже ночью Чикамасов говорил Бунчуку, что Ленин из казаков, и отказывался верить, что Ленин родом из Симбирска. Чикамасов так и не поверил Бунчуку: “Нет, Ильич-то — казак...” Калмыков утром наткнулся на Бунчука. Небрежно с ним разговаривал, Бунчук, не дослушав, ушел. Митинг уже начался, когда подошли Бунчук и Дугин. Калмыков читал телеграмму Корнилова казакам. Он призывал верные войска спасать отечество. Калмыков добавил, что если невозможно будет проехать по железной дороге, они пойдут своим ходом. Бунчук стал отговаривать казаков, убеждать, что они идут против своих братьев и сестер, ведь рабочие надеются на благоразумие казаков. Кругом стоял крик. Ораторы сменяли друг друга. Их не смущало, что они говорят прямо противоположные вещи. Казаки склонялись к тому, чтобы не идти в Петроград. Дудин увидел, что Калмыков что-то затевает, — приготовил пулеметы. Бунчуда подошел и арестовал Калмыкова и других офицеров. Он приказал казакам посадить всех офицеров под арест. Офицеры потом возмущались, как легко они поддались Бунчуку и казакам. Бунчук вел Калмыкова к водокачке, а тот кричал и ругался, называл Ленина немецким шпионом, а большевиков — хамами, продавшими родину. Бунчук расстрелял Калмыкова, тот даже перед лицом смерти не дрогнул, оставшись непримиримым. Дугин тревожно спрашивал Бунчука, за что он убил Калмыкова? Тот жестко ответил: “Они нас, или мы их...” Середки нет, и нечего сопли распускать, а Калмыков папиросы изо рта не вынул бы, расстреливая казаков, если (б понадобилось. 18 31 августа застрелился генерал Крымов, вызванный Керенским. Он не выполнил приказа Корнилова, поэтому предпочел “уйти”. Его опальные генералы потекли в Зимний за прощением. Вместо Корнилова был назначен пенерал Алексеев. Корнилов хотел идти до конца, но Лукомский убедил: это преступно. Так бесславно закончилось корниловское движение. 19 В конце октября Листницкий получил приказ прибыть с сотней в пешем строю на Дворцовую площадь. На площади Евгений узнал: вторая, пятая и шестая сотни не пришли. Казаки взбунтовались. В ночь ожидался штурм дворца. Листницкий подумал, что хорошо бы, все бросив, уехать на Дон ото всей этой кутерьмы и неразберихи. Пришел женский батальон. Казаки задирали 'ударниц, кругом стоял смех. Но к вечеру приутихли. Кухня не прибыла. Лагутин агитировал казаков уйти из дворца, офицеров-то давно след простыл. Выборные от казаков ушли и через час вернулись с матросами Балтфлота, предложившими казакам спокойно уходить. Им незачем проливать свою кровь. Большевики гарантировали, что не тронут казаков. Перед уходом казаков появились офицеры, но они ничего не могли сделать, чтобы задержать сотню. Казаки звали с собой и женский батальон, но он остался. 20 Участники корниловского мятежа ждали суда. Сам генерал оживленно переписывался с Калединым, узнавал об обстановке на Дону. Генералы делали все от них зависящее, чтобы не допустить захват ставки большевиками. Могилев и все ближайшие города занял Польский корпус, там же сосредоточился Чешско-Словацкий корпус. Ставка была сдана без боя, а заключенные выпущены.

 

21
12-й полк отступал медленно, с боями. К вечеру стало известно: ему грозит полное окружение. Мишка Кошевой и Бешняк сидели в секрете. За час до смены их захватили немцы. Бешняка искромсали штыком, а Мишку, оглушив прикладом, тащил на себе огромный немец. Придя в себя, Мишка убежал. По нему стреляли, но ночь помогла беглецу. После этого полк сняли с передовой и отвели в тыл, чтобы казаки ловили дезертиров. Станичники остановили бегу- щих солдат. Те было взялись за штыки, а потом разговорились. Казаки стыдили солдат, бросивших товарищей, оголивших фронт. Дезертиры предлагали казакам деньги. Мишке Кошевому стало совестно: “Что ж это я... сам против войны, а людей держу, — какие же права имею?..” Казаки отпустили солдат, но отругали за предлагаемые деньги. Кошевой крикнул вслед солдатам, чтобы переждали день в лесу, а ночью шли, а то опять нарвутся на пост.
В первых числах ноября до казаков докатился слух о свержении Временного правительства и захвате власти в Петрограде большевиками. Многие радовались, ожидая окончания войны. Фронт рушился. Если в октябре уходили единицами, то сейчас с позиций снимались роты, батальоны, полки. Уходили, убив офицеров, захватив оружие и полковое имущество. В этой обстановке бессмысленно было держать 12-й полк для задержания дезертиров, его перевели на позиции, затыкая дыры и прорехи, образующиеся после массового дезертирства. Через Украину полк отправился на Дон. Большевики пытались их разоружить, но казаки ответили, что едут бить своих буржуев и Каледина, и оружия не отдали. Но позже полполка все же обезоружили. Казаки едва добрались до Миллерова, а затем до хутора Каргин. Там продали трофеи, разделили денежное довольствие и отправились по домам.
ЧАСТЬ V
Глубокой осенью 1917 года стали возвращаться с фронта казаки: постаревший Христоня, Аникушка, Томилин Иван и Яков Подкова, Мартин Шамиль, Митька Коршунов, Меркулов, Петро Мелехов, Николай Кошевой... Они сообщили, что Григорий Мелехов подался к большевикам и остался в Каменской, там же Максимка Грязное. “Про Григория мало говорили, — не хотели говорить, зная, что разбились у него с хуторными пути, а сойдутся ли вновь — не видно”.
Курени, куда вернулись казаки, полнились радостью, но было много и таких, которые растеряли своих кормильцев на полях Буковины, Галиции, Восточной Пруссии, Прикарпатья и Румынии. “Лишь по одному Степану Астахову никто не плакал — некому было”. Аксинья по-прежнему жила в Ягодном. “В конце зимы под Новочеркасском уже завязывались зачатки гражданской войны”. Но хутора пока жили тихо.
В январе 1917 года Григорий Мелехов за боевые заслуги был произведен в хорунжий, назначен взводным офицером. Подлечившись дома после ранения, вернулся в полк, а тут грянула революция. Он получил назначение на должность командира сотни. К этому времени в настроении Григория произошел перелом, вызванный знакомством с офицером Ефимом Извари-ным, достаточно образованным и самобытным человеком. Изварин оказался убежденным казаком-автономистом. Он агитировал за полную автономию Войска Донского, за традиционные виды управления — Казачий Круг. Говоря о большевиках, Изварин уверял: они лишь заигрывают с крестьянством, а когда возьмут верх, то будет хорошо только рабочим, это ведь “рабочая партия”. В жизни не бывает, чтобы всем хорошо жилось, поэтому казакам надо избавиться от любой опеки: “Избавь, боже, от друзей, а с врагами мы сами управимся”.
Григорий возражал, что многие казаки тянутся к большевикам. Это, объяснял Изварин, из желания- “прикончить” войну: казакам она тоже надоела. Как только большевики протянут руки к казачьим землям, тут их пути и разойдутся. Григорий в этом ничего не понимал, ему трудно было разобраться: “Блукаю я, как в метель в степи...” Изварин говорил, что сама жизнь заставит Григория выбрать, встать на чью-либо сторону. Потом Мелехов встретился с казаком-большевиком Федотом Подтелковым и потянулся к большевикам.
Новочеркасск стал прибежищем для всех, бежавших от большевиков. Прибыв в ноябре и переговорив с Калединым, Алексеев занялся организацией Добровольческой армии. Сюда же приехали Деникин, Корнилов. Каледин стянул на Дон все казачьи полки, но они, уставшие от трехлетней войны, не хотели воевать с большевиками и расходились по домам. Наиболее боеспособные и сформированные полки сосредотачивались в Каменской. Неустойчивые полки Каледин предпочитал расформировывать. Казаки с бою взяли Ростов, и штаб Добровольческой армии во главе с Корниловым перебрался туда. Каледин поставил казачьи полки на границе Войска Донского. А в Воронеже и Харькове уже формировались красноармейские отряды для противоборства казакам. Подходило гиблое время.
В Новочеркасск приехал Бунчук, переодевшись в штатское потертое пальто, в котором чувствовал себя весьма неуверенно. Он шел на знакомую окраину, в старенький, покосившийся от времени дом. Все тут известно до боли. Ничего не изменилось за восемь лет, пока он отсутствовал. В первый момент мать не узнала его, потом обрадовалась, говорила, что и не надеялась свидеться. Через день Бунчук уехал в Ростов, пообещав скоро вернуться.
В Ростове сутолока и толчея, все торгуют. Бунчук пошел в комитет партии к Абрамсону, который поручил ему организовать пулеметную команду из рабочих-красногвардейцев. Бунчук пообещал справиться за несколько дней.
Бунчук четыре дня занимался с направленными к нему шестнадцатью рабочими. Среди них была женщина — Анна Погудко. Бунчук вначале опешил, узнав, что ему надо обучать и женщину, но потом смирился, уступив просьбе Абрамсона, очень четко объяснял устройство и принцип работы пулемета, рассказывал о преимуществах выбора позиции и места пулеметчика, чтобы не попасть под обстрел противника. На пятый день он вышел вместе с Анной и, неожиданно глянув на нее, внутренне ахнул. Она поразила его своей цельностью и гармоничностью: “Анна Погудко... ты хороша, как чье-то счастье”. Девушка небрежно отмахнулась от его слов. Бунчук пошел проводить ее. Дорогой она расспрашивала о его прошлой жизни. Потом Бунчук стал расспрашивать Анну и узнал, что она родом из Екатеринослава, еврейка. Возвращаясь домой, Бунчук шел радостный, согретый дружеским участием, понимая, что лжет себе, и это не просто дружба — он влюблен в девушку.
25 ноября казаки начали штурм Ростова. В цепи защитников были пулеметчики, подготовленные Бунчуком. Но Добровольческая армия шла неотвратимо, всех сминая на своем пути. Бои за Ростов были жестокие, 2 декабря город сдали. Бунчук заболел. Он едва нес свое обмякшее тело, но все же не хотел ехать в повозке, несмотря на уговоры Анны. Бунчук еще не понимал, что заболел тифом. У него начался бред, только после этого его силой усадили в повозку, где он потерял сознание.
8
Христоня и Иван Алексеевич пришли к Митьке Коршунову. К ним подошел дед Гришака и сказал, что слышал от проезжающего казака о намерении России воевать с Доном. Он поинтересовался, что об этом думают казаки. Иван Алексеевич ответил, что они об этом и не думают. Котляров узнал, что казаки посылают выборных ехать р Каменскую. Там 10 января съезд фронтовиков. Митька ехать отказался. Казаки, обиженные отказом, ушли. Выборным был наказ как-то обойтись без войны. На съезде во всех речах присутствовала эта мысль. Но внезапно стало известно, что Каледин дал приказ арестовать всех делегатов съезда. Тогда приняли резолюцию: “Долой Каледина! Да здравствует казачий Военно-революционный комитет!” Тут же приступили к выборам. Позже выяснилось: Подтелков — председатель, Кри-вошлыков — секретарь, Лагутин, Головачев, Минаев — члены комитета.
9
На следующий день в Каменскую по приказу Каледина прибыл 10-й казачий полк, чтобы арестовать участников съезда. В это время там шел митинг. Прибывшие смешались с митингующими, отказываясь выполнять приказы офицеров. На следующий день прибыли представители Донского правительства, но и они не договорились с комитетчиками. Было принято решение: делегатам Военно-революционного комитета ехать в Черкасск для окончательного решения вопроса о власти. Поехали во главе с Подтелковым.
10
Делегацию сопровождал наряд, иначе их растерзала бы толпа. По требованию Каледина Кривошлыков зачитал резолюцию съезда о полномочиях Военно-революционного совета. Каледин спросил делегатов, что у них общего с большевиками? Те ответили: хотят организовать казачье самоуправление. Делегаты упирали на то, что решающее слово останется за народом. Выслушав их доводы, Каледин подвел итог: правительство не сложит своих полномочий, оно избрано народом Дона, а комитетчики подпали под влияние большевиков и проводят их преступную политику. Выступивший Подтелков сказал, что народ не верит войсковому правительству, развязывающему на Дону гражданскую войну, комитет требует передать ему власть, удалить с Дона “всех буржуев и генералов”, Добровольческую армию. Но Каледин возразил: он никуда не уедет из Новочеркасска, но сам уже принял решение отправить верные ему войска на станцию Лихую, в зале он сказал, что обсудит предложение ревкомовцев. Он тянул время.
11
Ответ Донского правительства поступил на следующий день. В резолюции был отказ по всем пунктам ревкомовцев. Содержалось требование провести всеобщие выборы нового правительства. Между тем усмирили сопротивление казаков.
12
Из полка сбежал Изварин. Служить очень трудно. Казаки мечутся между большевиками и правительством. Перед отъездом Изварин спросил Григория, почему тот перешел к большевикам?
— Ищу выход, — ответил Мелехов.
— Но это не выход, а тупик, — уверял Изварин.
Узнав, что в станице Листницкий, Григорий понял: давняя боль не прошла. По вине Листницкого не осталось у Мелехова полнокровной радости, а лишь — выцветень. Вспомнив Аксинью, Григорий ощутил, что к ней его тянет с прежней силой, “тяжело и властно”. С тех пор как Подтелкова выбрали председателем ревкома, он переменился к знакомым казакам. “Хмелем била власть в голову простого от природы казака”. На станицу, занятую верными ревкому отрядами, напали войска, подчиняющиеся Донскому правительству. Они теснили бунтовщиков. Григория ранило в ногу. Пуля вошла в мякоть выше колена и застряла в мускулах. Но наступавший офицерский отряд был разбит почти полностью. Сорок офицеров взяты в плен во главе с Чернецо-вым. Пленных вели к Подтелкову. Голубев сказал, что берет Чернецова на поруки. Но Подтелков рассердился: контрреволюционеров следует расстрелять. “Революционным судом его (Чернецова) судить и без промедления наказать. Чтоб и другим неповадно было”, — зло говорил Подтелков. Но Мелехов, рассердившись, закричал, что слишком много над пленными начальников. К Подтелкову подвели пленных, он начал кричать на Чернецова, тот ответил. Подтелков выхватил шашку и рубанул офицера по голове, уже лежащего Чернецова Подтелков рубанул еще раз. Оглянувшись на коввои-ров, он крикнул, чтобы они рубили всех пленных офицеров. Их стали рубить и расстреливать в упор. Григорий мутными глазами смотрел на Подтелкова.
13
Пантелей Прокофьевич вез раненого Григория домой. Сын ехал с чувством недовольства, что покинул часть в самый ответственный момент, и радости, что увидит дом, может быть, Аксинью. Отец ругал Григория, почему ввязался в борьбу, тот объяснял свою правоту, а сам не мог простить Подтелкову расправу над пленными офицерами.
Опять смутно было на душе у Григория, он истосковался по крестьянскому труду, хотелось мира и тишины.
Дома его встретили шумно и радостно. Григорий с удивлением глядел на подросших детей. Сын был в мелеховскую породу, у дочери — отцовские глаза.
На вопрос отца, какой он стороны держится, Григорий ответил: за “советскую власть”. Пантелей Прокофьевич обругал его дураком. Петро же говорил, что им чужого не надо, но и своего никому отдавать не хотят.
К вечеру стали собираться хуторские казаки, хотевшие узнать новости из первых рук.
14
Поехав в Вешенскую, Пантелей Прокофьевич узнал о самоубийстве Каледина, одной из причин называли неподчинение ему войск. Посидев у кума и выпив, Мелехов ночью поехал домой. Слепая лошадь сбилась с пути, пока * хозяин дремал, да еще угодила в полынью. Старик едва успел спрыгнуть с саней, исходя бессильной злобой.
15
Повсюду на Дону Добровольческая армия терпела поражение. Видя полный крах своей политики, Каледин сложил с себя полномочия в пользу городской думы. Не успели члены правительства разъехаться, как узнали: Каледин застрелился.
16
Три недели Бунчук был при смерти, а когда одолел болезнь и очнулся, увидел глаза Анны. Но лишь через две недели после этого он смог без посторонней помощи передвигаться по комнате.
17
16 января Анна и Бунчук выехали из Царицына в Воронеж и дальше в Миллерово, там уже был Донской ревком. Потом Анна уехала на агитрабо-ту в Луганск.

 



Похожие сочинения