Почему любовь к Ольге Ильинской не смогла спасти Обломова (из письма к подруге)

07 Июня 2013
ПечатьE-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

... Ты спрашиваешь, Инна, о моих летних впечатлениях. С удовольствием расскажу о них. Прежде всего — природа. Помнишь, каким душным, пыльным был наш город в июле? И вдруг я попала в рай. Тихая, задумчивая речка, чистый песчаный берег, вокруг лес, берёзовые рощи, прелестные солнечные поляны. А над всем этим — высокое ясное небо с лёгкими прозрачными облаками.

Но главное моё впечатление связано с книгой, да ещё — ты не поверишь, — из списка произведений, данного в школе для обя­зательного чтения.

Дома меня называют книгоглотателем (ты ведь знаешь, я очень люблю читать), но когда мне что-то навязывают, это всегда вы­зывает протест. А гут «Обломов»! Оказывается, это любимая ба­бушкина книга. Начала читать, чтобы не обидеть мою золотую бабулю. Сначала было скучновато, а потом так увлеклась, что и о речке забыла. И всё время думала: какими мудрецами были классики, как умели читать в душах. Ведь роман написан 150 лет назад, а как будто о нас, о наших переживаниях, о том, в чём даже себе не смеешь признаться.

Читая, я поняла, как это страшно, когда дело подменяется сло­вом, когда мечты оторваны от жизни, когда человек понимает, что надо делать, как поступить, чтобы добиться счастья, но лень и апатия губят его, не дают подняться.

В самом деле, почему люди не летают? Почему любовь к Оль­ге Ильинской, этой прекрасной, талантливой, поэтичной девуш­ке, не смогла спасти Обломова?

Ведь сначала он словно пробудился от тяжёлого сна: поднялся с дивана, сбросил халат, стал читать, чтобы беседовать о прочитан­ном с Ольгой. Исчезли вялость, сонливость, апатия. «Цветущая поэма любви» развёртывается на фоне весенних пейзажей. Как знак своей любви Ольга дарит Обломову цветущую ветку сирени.

А как волнуют сцены пения Ольги! Обломов, слушая девушку, вспыхивает, он глубоко взволнован, растроган, не может уснуть всю ночь, выходит на заре из дому и долго бродит по улицам города.

Читая об этом, я радовалась за него (ведь многое в этом чело­веке мне глубоко симпатично), верила: для Ильи Ильича начина­ется новая жизнь. Но увы! Любовь Обломова сталкивается с его стремлением к тишине и покою.

И вот он пишет любимой девушке письмо. Ты помнишь, ко­нечно, как искренне, не щадя себя, он рассказывает Ольге о своей человеческой слабости, отсутствии воли. Его любовь оказалась бескрылой. Обломов увидел в ней, этой любви, «труднейшую школу жизни». Меня поразило, что, написав письмо, в котором фактически отказывается от Ольги, от любви, Илья Ильич не чувствовал горя, более того, ему стало почти весело. Помнишь, как об этом написано в романе: «Странно! Мне не скучно, не тяжело! — думал он. — Я почти счастлив. Отчего это? Должно быть оттого, что я сбыл груз души в письмо».

Наверное, он просто боится признаться себе, что рад возвра­титься к прежней жизни, что в ней его единственное спасение.

Поразительна, по-моему, сцена прощания Обломова и Ольги. Это решающий момент, он требует полного напряжения сил.

И что же мы видим?! Ольга, которая очень долго верила, что ей удастся возродить любимого, помочь ему изменить своё отноше­ние к жизни, теперь поняла, что все её усилия напрасны. Ей очень больно, но девушка находит в себе силы произнести беспощадный приговор любимому человеку и расстаться с ним навсегда.

А Обломов в этой сцене кажется мне особенно жалким и бес­помощным. В ответ на горькие упрёки Ольги он «улыбнулся как- то жалко, болезненно - стыдливо, как нищий, которого упрекну­ли его наготой. Он сидел с этой улыбкой бессилия, ослабевший от волнения и обиды; потухший взгляд его ясно говорил: «Да, я скуден, жалок, нищ... бейте, бейте меня...»

Не презрение, а сочувствие и участие вызывает у меня Обло­мов в этой сцене. Может, я не права, не знаю, но чувствую имен­но так. Жалею, что в прошлом остались и чудесная ария, вызвав­шая у Ильи Ильича слёзы, и ветка сирени, и трепет счастья, и мечты о возрождении.

Мне не в чем упрекнуть Ольгу: она искренне хотела спасти Обломова и делала для этого всё, что могла. Но ей мало голуби­ной нежности, она мечтает о деятельной, содержательной, полез­ной жизни. А добрый, умный, нежный и благородный человек оказался слишком слабым, чтобы стать ей надёжным спутником. И снова спрашиваю себя: «Что же сгубило Обломова, почему даже Ольга с её любовью не стала для него якорем спасения?»

Казалось бы, какое до этого дело мне, живущей через полтора века после Обломова и Ольги?

А вот думаю, думаю... Повторяю: «Сирени завяли... Снег... всё засыпал».

Судьба Ильи Ильича не безразлична мне. Погубила его «обло­мовщина» — обломовское воспитание, обломовский образ жизни, обломовская сонная лень. Да, он барин и делать ничего не умеет, потому что привык (и имеет возможность) жить чужим трудом.

Но ведь такой характер, такое отношение к жизни могут сложиться и в наше время, пусть в другой форме, и тогда ничто не спасёт.

Может, читая «Обломова», я впервые серьёзно задумалась о жизни, о своей ответственности за то, как сложится моя судьба.

Эти мысли неожиданно сблизили меня с любимой бабушкой: мы много говорили о книге, о её героях, об их обречённой любви. Именно бабушка обратила моё внимание на то, что даже в разгар чувства Обломова к Ольге сила обломовщины дала себя знать. Об этом говорит и поведение Обломова, и его размышления наедине с собой. Вот Илье Ильичу показалось, что Ольга равнодушна к нему, и он уже «не читал, не писал», отправился было погулять, но надо было в гору идти. «Вот охота тащиться в жар!» — сказал он себе, зевнул, воротился, лёг на диван и заснул тяжёлым сном. Таких при­меров можно привести много, и все они доказывают, что любовь для Обломова оказалась слишком тяжёлой школой жизни и он в этой школе так и остался неуспевающим — разрыв с Ольгой стал для него катастрофой, он означал, что обломовщина победила. Победила потому, что благие намерения Ильи Ильича таяли при мысли о трудностях: надо съездить в деревню, позаботиться о строитель­стве дома, провести дорогу, разбирать дела с мужиками... «Разве это жизнь?» — думает наш герой. Нет, это не для него.

Особенно взволновал меня тот момент, когда Обломов отчёт­ливо осознаёт, что погубило его. На вопрос Ольги: «Что сгубило тебя? Нет имени этому злу» — Илья Ильич чуть слышно отвеча­ет: «Есть... обломовщина!» Как видишь, приговор себе он произ­носит сам. Всё понимает, но безсилен изменить себя. Это для лю­бого человека — трагедия.

Вот о чём думала я, гуляя по солнечным полянам, любуясь сиянием сквозных берёзовых рощ, вслушиваясь в шелест листвы. Кажется, я очень повзрослела за это лето. Спасибо И. А. Гонча­рову за «Обломова», за талантливый жизненный урок, за то, что заставил заново оценить свои поступки, свою жизнь, свои отно­шения с близкими людьми. И ещё я поняла, что «воспитание — великое дело: им решается участь человека».

Похожие сочинения
Обновлено 07 Июня 2013