Народ и господа в сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина

07 Июня 2013
ПечатьE-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

«Сказка - ложь, да в ней намёк...»

А. С. Пушкин

Уже в первые годы жизни человек встречается со сказками. Но сказки Салтыкова-Щедрина адресованы чаще всего «детям изряд­ного возраста». Они полны иносказания и гротеска высокого со­циального звучания. Но ни до, ни после Салтыкова-Щедрина не было таких сатирических, направленных против пороков своего времени сказок.

Бессмертный Щедринский сказочный цикл, начатый ещё в 1869 году, окончательно складывается в 1884 году. Сказки яви­лись своеобразным шагом идейно-творческих исканий сатирика.

Тематика сказок разнообразна и охватывает все основные про­блемы, разрабатываемые писателем на протяжении 40 лет его ли­тературной деятельности. Мужик и барин, народ и правительство, бедный и богатый, правда и ложь, добро и зло — таков стержень, вокруг которого вращается действие сказок Щедрина.

Социальные симпатии Салтыкова-Щедрина и общий тон по­вествования определились уже в первой сказке — в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил». По воле авто­ра два генерала попадают на необитаемый остров, на котором всего в изобилии, где «рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бега­ют», рыба так и кипит. И среди этих благ земных генералы едва не умерли с голода, чуть не съели один другого, так как ничего не знали, ничего не умели, ничего не могли. До сих пор за них всё делали другие, они же полагали, что «булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают». К их счастью, на ост­рове оказался мужик. Он и яблок для генералов нарвал, огонь извлёк и рябчиков изжарил. Праздность, паразитизм и тунеяд­ство правящего сословия, олицетворенные в образах двух гене­ралов, составляют здесь основной объект сатирической ненавис­ти Щедрина.

Но не жалует он и рабскую покорность мужика. Ведь посмот­рите на него. Это «громадный мужичина», на все руки мастер. Всё сделал для генералов. И что же? Генералам по десятку яблок, а себе «одно, кислое». Щедрин любуется силой и выносливостью мужи­ка, но и возмущается его пассивной рабской психологией, неве­жеством. Ведь он, здоровый мужик, свил веревку, чтоб его гене­ралы связали, чтоб они ночью держали его на привязи. Да ещё готов был «генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жа­ловали и мужицким его трудом не брезговали!» Генералы ругают его за тунеядство, а мужик «всё гребет и гребет, да кормит генера­лов селёдками».

Наиболее глубокое художественное обобщение крестьянской доли Щедрин дал в сказке «Коняга». Коняга — замученная рабо­чая лошадь, «обыкновенный мужичий живот», который всю жизнь из хомута не вылезает. «Для всех поле раздолье, поэзия, простор; для Коняги оно — кабала. Для всех природа — мать, для него одна — бич и истязание». До благополучия Коняги никому нет никакого дела: За беспрерывный каторжный труд Конягу кормят соломой, «чтобы только не дать замереть».

Не лучше участь мужика, хозяина Коняги. Вместе, на равных правах они выбиваются из сил на родном поле. «Пройдут борозду из конца в конец - и оба дрожат: вот она, смерть, пришла! Обоим смерть — и Коняге, и мужику; каждый день смерть». Образ му­жика и Коняги сливается в одно единое понятие, олицетворяю­щее один бесконечный, безрадостный, непосильный труд. Мужик, как и его Коняга, «живёт точно в тёмную бездну погружается, и из всех ощущений, доступных живому организму, знает только но­ющую боль, которую даёт работа».

Рядом с рабочей лошадью живут лошади-пустоплясы, господ­ские любимчики, резвые скакуны, умеющие только красиво гарце­вать. В их разглагольствованиях по поводу Коняги слышится очень чётко фальшь барского народолюбия. Пустоплясы на разные лады восхваляют «здравый смысл» Коняги, который сказывается в по­корности. На разные лады воспевают его силу, дивятся его трудо­любию, превозносят неуязвимость Коняги и несокрушимость, так как он «в себе жизнь духа и дух жизни носит». Бездельники-пус­топлясы, воплощающие либералов и народников, разглагольству­ют, а их «братец» Коняга продолжает жить в кабале. Разногласия не мешают им хором кричать на Конягу: «Но, каторжный, но!»

В образе Коняги типически обобщено положение русского крестьянина, обездоленного реформой 1861 года и закабалённого каторжным трудом. Но сатирик верит, что, «сказочную силу» на­родную освободит из плена сам народ: «мужик да Коняга».

Щедрин, может быть, единственный из писателей-современ- ников отказался от всякой идеализации крестьянской жизни, кре­стьянского труда. И жизнь, и труд, и природа открываются ему через вековечные страдания мужика и Коняги. В сказке выраже­но не просто сочувствие и сострадание, но глубокое понимание той безмерной трагической безысходности жизни, которая таится в самом бессмертии мужика и Коняги.

В «Сказках» Салтыков-Щедрин обнаруживает истинно народное миропонимание, свои представления о добре и зле, нищете и богат­стве, о преобладании враждебных народу сил и вместе с тем о неми­нуемом торжестве радости и справедливости. Он не может и не хо­чет даже в сказке «выдумывать» особой сказочной силы, которая бы обленила страдания народа. Тем не менее мысль о необходимости пробуждения народного сознания, поисков правды, нравственной ответственности человека за жизнь не подлежит сомнению.

Похожие сочинения
Обновлено 07 Июня 2013